Да не как-нибудь, а непременно из первых уст. Они жаждут испытать острые ощущения, а ты чувствуешь себя клоуном в их потехе. Да пусть меня утопят, а потом четвертуют, – распалял себя Куин, – если на сей раз им удастся вытянуть из меня хоть слово о преступлениях. Хватит. Баста". Но через некоторое время течение мыслей его слегка изменило направление, потому что он кое-что вспомнил. А вспомнил он о том, ради чего и согласился ехать в этот богом забытый Лонг-Айленд. "Оуэн говорил, что у него на вечере будет сама Эмми Уиллоуз, с которой мне давно хотелось познакомиться. Поразительная женщина – дочь дипломата, увлекшегося театром и тем самым погубившего свою карьеру. Что ж, поглядим, какова эта звезда сцены вблизи. Еще Оуэн обещал показать мне свой домик. Извел всех рассказами о том, как приобрел его недавно. В самом ли деле он у него "классный", как он не устает утверждать. Ну и скотина же все-таки! Пригласил, а встретить самолично поленился".

Между тем колымага, ведомая тщетно порывающимся поболтать водителем, продолжала шлепать по воде.

Лучи фар буравили беспросветную завесу дождя, изредка упираясь в случайные деревья, заборы и дома вдоль дороги. Милан решительно прочистил горло:

– Гнилая погода, не так ли, сэр? Весна хуже не придумаешь. Я имею в виду этот дождь…

“Ох уж эти разговорчивые шоферы!" – простонал про себя Эллери, но сказал смиренно:

– Нужно молиться за тех, кто в море в такую ночь.

– Xa-xa! – невпопад оживился Милан. Но тут же взял соответствующий тон: – Что да, то да… – И поскольку дальше не знал, как ему продолжить, заявил: – А вы немного припозднились, сэр. Вы ведь должны были быть здесь в 9.20, а приехали в 11.15…

– Задержался, – выдавил Эллери неприязненно.

– Было дело, а, мистер Куин? – с живостью спросил Милан, понимающе вращая слегка раскосыми глазами.

"О господи! И этот туда же…”

– Ничего криминального. Просто у отца, дорогой Милан, случился очередной приступ слоновой болезни. Бедный папа чуть не отдал богу душу.